«ЧТО-ТО С ЧЕМ-ТО» 1 часть, глава 44 (онгоинг)

Данное произведение создано для развлечения и не несет за собой цели пропаганды нетрадиционных ориентаций и однополых браков. Все имена и события вымышлены. Любые совпадения — всего лишь совпадение. Все изобретения, упоминающийся в произведении, являются псевдонаучными.

Глава 44
Жизненные перемены

День свадьбы начался с небольшой неприятности — у меня заболел живот. Есть такая физиологическая особенность в моем теле — когда я сильно нервничаю или переживаю, то мне начинает крутить живот. Но раньше это как-то было более незаметно, но вот сегодня я готова была на стенку лезть. В бытность девушки у меня даже во время этих дел такого не было, а тут. Что еще мне выкинет мое новое тело?
Тун принес мне обезболивающие лекарства, я выпила их и не надолго свернулась калачиком в кресле. Моя булка присела рядом на подлокотник и гладила меня по спине, успокаивая. Постепенно мне становилось легче. Но времени на расслабление не было совсем. Надо было уже одеваться и ехать в дом родителей Туна. Я взяла себя в руки и встала. Боль до конца не ушла, но притупилась и была где-то очень глубоко. Я три раза глубоко вздохнула, открыла глаза и посмотрела на Туна. Его взгляд был встревоженным. Он смотрел на меня и я прям ощущала его переживания за себя. Вот ведь, моя булка так переживает. Я обняла его.
— Со мной все в порядке. Просто немного перенервничал. Все уже в прошлом. Давай собираться.
Тун недоверчиво оглядел меня. Я улыбнулась, схватила его за руку и потащила в гардеробную, где на специальных вешалках были выставлены наши свадебные костюмы. Работники фабрики постарались на славу. Такую одежду только в музеях выставлять. Мы облачились в одежду для тайской церемонии, так как она должна пройти первой, а китайская начнется с началом сумерек. Для нее наши костюмы были уже в доме Туна.
К назначенному времени подали машину и мы с Туном сели в нее и в сопровождении друзей на других машинах направились к месту проведения обряда. Это хорошо, что я отговорила Вянь Вяня от китайского паланкина — он очень хотел меня туда усадить.
У меня от волнения вспотели ладони. Видя мою нервозность, Тун осторожно приобнял меня и уложил мою голову к себе на плечо. Я обняла его в ответ. Скорей бы это все закончилось.
В доме родителе Туна уже собрались гости. По большей части родственники с их стороны из тех, кто не имел предрассудков на счет однополых отношений. Мы прошли в большой зал украшенный моими любимыми пионами. Я посмотрела на Туна — о том, что я люблю именно эти цветы знал только он. Спасибо, булка.
Раздался гонг и Винай начал свадебную церемонию. Мы с Туном встали рядом друг с другом на голени в согбенной позе и нам на шеи одели гирлянды, а на головы положили скрученные белые нити, соединенные между собой. Мы соединили пальцы своих рук и протянули их над серебряным сосудом. Винай на правах старшего дома первым окропил наши руки водой из морской раковины. Затем он произнес небольшую речь напутствия. Далее стали подходить родственники и гости по старшинству и также окропляли нам руки водой.
Закончив с тайской церемонией, нас с Туном отпустили не на долго, чтобы мы могли переодеться, а зал подготовить к китайской свадебной церемонии. Вот тут меня ждал сюрприз — меня все же усадили в паланкин. Ладно, сделаю профессору приятно. Он так старался все для меня сделать. Вчера даже принес благовонии, травяные отвары и грейпфрутовый сок для омовения. Хорошо хоть не заставил выщипывать все волосы на лице по древним традициям. Так что с паланкином я смирюсь. И то что меня в этом паланкине два часа по городу таскали и петарды взрывали я тоже стерпела. Хорошо что он мне корону на голову не одел, а то нелепо выглядело — парень в женском свадебном головном уборе.
Наконец настали сумерки — время для китайской свадебной церемонии и меня притащили в дом жениха. Далее мы все делали, как нас учил Вянь Вянь. У порога меня встретил Тун. Блин, он так классно выглядит в красном, у меня аж бабочки в животе запорхали от увиденного. Так, стоп! Успокойся, еще не вечер. Продолжим. Мы обвязали друг друга широкой красной лентой и вошли в дом. Сначала была чайная церемония и мы подавали чай родителям жениха. Они отпивали по глотку и давали нам красные конверты. Затем подали чай профессору, как моему единственному родственнику и тоже получили от него конверт. Дью хотел принять участие в этой церемонии, как мой родственник и очень сожалел о том, что не может этого сделать, не раскрыв нашего с ним родства. Я пообещала ему, что мы для него проведем эту часть отдельно.
Затем мы совершили поклоны — трижды вставали на колени и кланялись небу и земле, родителям и старейшинам, а затем друг другу. Я уже еле стояла на ногах и мне хотелось побыстрей все это закончить. Но я решила, что для Веня сделаю все, чтобы он был счастлив.
В конце нам подали две чаши с вином, перевязанные красной лентой. Мы должны были отпить несколько глотков, поменяться чашами, подлить вина и еще раз отпить. Как нам объяснил профессор накануне, это символизирует единение семьи. На этом решили закончить церемонию и продолжить банкет уже в обычном стиле. Теперь можно и расслабиться.
Мы еще немного постояли с Туном, поприветствовали гостей и отправились в отведенную нам комнату, чтобы переодеться к банкету. А может ну его этот банкет? Ничего не хочу. Хочу только свою булку. Думаю никто не будет против, если женихи слегка задержаться…
Когда мы вернулись, банкет устроенный Мали был в самом разгаре. Заметив нас, к нам стали подходить гости, чтобы поздравить, выпить за наше здоровье и сфотографироваться. Если я буду пить со всеми, то меня на долго не хватит. Надо что-то предпринять. Я обратила внимание, что Тун сказал что-то проходящему официанту и вскоре тот принес нам два красивых бокала, наполненных темно рубиновой жидкостью. Неужели портвейн? Так он же крепче вина. О чем Тун только думает? А он взял один из бокалов и протянул мне. Я приняла его. А что мне еще делать. Он муж, он глава — как сказал, так и будет. Тун повернулся ко мне со вторым бокалом и чуть приподнял его, как бы говоря тост и поднес к губам, показывая глазами, чтобы я то же так сделала. Я пригубила и поняла, что в бокале… сок. Ну и хитрая у меня вторая половинка. До чего же я тебя люблю. Теперь можно чокаться и пить со всеми и не опьянеть. И никто не догадается — виноградный сок отличить от благородного вина не понюхав и не попробовав сложно. Теперь нас хватит на весь банкет. Периодически к нам подходил тот же официант, что принес нам бокалы и подливал из хрустального графина.
Меня наконец-то отпустило. Все переживания остались позади. И день почти закончился. Понемногу гости стали расходиться и мы с Туном засобирались обратно к себе в квартиру — все же как-то не комфортно оставаться под одной крышей с его родителями. В других условиях конечно же я, как невеста и молодая жена осталась бы в доме мужа, но как муж у мужа… Я домой хочу…
А дома нас ждал сюрприз в виде моего пьяного братца. Войдя в коридор с нашими квартирами, мы сразу увидели его сидящего на полу, подпирающего спиной дверь в мою квартиру, с безвольно лежащей на груди голове и с бутылкой виски в правой руке. Вдруг он вскинул голову, поднял руку с бутылкой вверх и прокричал: — За молодых! — и попытался отпить из горла, но ему помешал это сделать сидящий рядом на страже верный Кинг. Идиллическая картинка. Увидев нас с Туном, Кинг хотел было броситься нам на встречу, но тогда бы пришлось отпустить руку Дью, а тот точно бы воспользовался моментом, чтобы пригубить янтарной жидкости.
Дью тоже нас увидел, но не сразу понял кто перед ним. Он долго щурил глаза, пытаясь нас рассмотреть и как-то странно водил рукой по воздуху — было впечатление, что он пытается что-то протереть между нами. Вот где он успел так напиться.
— Кинг, — я строго посмотрела на Нонга, — Ты все время был с Дью, так какого черта ты за ним не уследил?
— Пи’Пхат, не сердись, я не виноват. Не все время был с ним. Мне тоже хотелось повеселиться, — он виновато улыбнулся, — Я отходил минут на пять не больше, а пришел, он уже был в таком состоянии. Я сразу его домой отвез. Вот только до своей квартиры он не дошел. Стал звать тебя, а потом уселся возле вашей квартиры и я не смог с ним ничего сделать. Сказал, что никуда не пойдет, пока не скажет своему брату очень важную вещь.
Я посмотрела на Дью. Вот ведь послал мне Будда брата. Пил он редко, но если начинал, но остановить его было сложно. В таком состоянии и сболтнуть чего лишнего может. Так надо его приводить в чувства.
— Дью, ты меня слышишь? — позвала я брата. Он поднял на меня голову, значит слышит.
— О, братец, — заплетающимся языком сказал Дью, — А я тут… — он развел руками, — Выпей со мной, — внезапно предложил он, увидев у себя в руке бутылку.
— Вставай, Дью, нам пока в кроватку баиньки, — начала я с ним как с маленьким. В прошлый раз вроде такой метод действовал.
— Я с тобой хочу, — капризно заканючил он. Мы переглянулись с Туном.
— Вставай, Пи’Дью, — позвал его Тун.
Дью исподлобья уставился на него. Наконец до него дошло, кто стоит передним и он заулыбался.
— А мой брат женился, — смеясь стал говорить Дью, — и другой брать женился… Все мои братья женились… А кто замуж вышел? — вдруг спросил он. Так пора с ним что-то делать.
Я кивнула Туну и мы с двух сторон подхватили Дью под руки и подняли его. Он повис у нас на шеях. Блин, а он не легкий совсем. Так, а теперь двинули к себе. Дью уперся. Резко оттолкнул меня с Туном и шатаясь, сделал от нас пару шагов. Кинг подстраховывал его, чтобы тот не упал. Вот ведь какой заботливый. Я усмехнулась.
— Дью, ну что с тобой? Мы направляемся домой, — начала было я, но Дью был не приклонен.
— Я не пойду к себе. Я буду с тобой. Мне надо тебе такое рассказать, — он почему-то стал озираться по сторонам и продолжил шепотом, — Это секрет, но ты должна его знать…
Блин, Дью, ты сума сошел. Ты какого хрена меня в женском роде зовешь. Я подхватила его и быстро затолкала к себе в квартиру, закрыв дверь прямо перед носом Туна и Кинга. Останьтесь-ка ребятки снаружи, а мне тут с братцем потолковать надо.
Я затащила Дью в квартиру и усадила на диван. Сходила на кухню и принесла воды. Пока я ходила, брат развалился на диване и по всей видимости дрых. Нет, дорогой друг, ты здесь спать не будешь. Я тебе сейчас допрос с пристрастием устрою…
— Дью, — позвала я. Он замычал, — Дью, ты что-то сказать хотел… — ну что я к пьяному пристала?
— Ммм…
— Блин, Дью, не вынуждай меня прибегать к крайним мерам, — я посмотрела на стакан с водой, перевела взгляд на брата.
Он открыл один глаз и попытался им сосредоточиться на моем лице. У него это не получилось и он открыл второй.
— О, сестренка… ик… точно, что это я? Братишка…
Вовремя я его утащила, а то потом объясняйся с Кингом, почему это Дью меня сестренкой назвал. Нет, я конечно бы выкрутилась, но сам факт…
— Ты давай не заговаривайся тут. Дью, ты меня слышишь? Так, а ну приходи в себя. На вот, попей водички, — я села на диван, подперев собой брата. Он, улыбаясь, разлёгся у меня на коленях.
Может ну его? Пусть проспится сначала, а потом и поговорим. Я хотела было встать, но Дью вцепился в меня мертвой хваткой.
— Ну-ка, прекращай давай, — я попыталась освободиться из его рук. Сильный, хоть и пьяный.
— Пхат, роднуля ты моя, — заплетающимся голосом начал Дью, — Прошу, не уходи, а, — он умоляюще посмотрел на меня.
— Да здесь я. Вот чего ты хочешь и зачем так напился? — я стала его мягко укорять. Все же я его люблю, этого мишку.
— Я так рад за тебя, малыш, — он протянул руку и погладил меня по щеке, — Я должен тебе это сказать. Пока я пьян, я скажу, — язык у него заплетался, но все же я могла разобрать, что он говорит мне, — Я никогда не осмелюсь сказать это, пока я трезв, потому как я еще сам в это не верю. Но молчать не могу.
Он попытался сесть, у него это никак не получалось — он все время заваливался обратно. Я стала ему помогать и наконец он справился. Сев прямо, он мотнул головой, как бы отгоняя от себя пьяный угар и посмотрел на меня более осмыслено.
— Так что же ты мне такое хотел сказать, что не решаешься это сделать трезвым? — я прищурила глаза.
— Сестра… Брат… — он снова мотнул головой, — Блииин… Ты женщина, — наконец выдал он.
Это я и без тебя знаю. Я же только тело мужское имею, а внутри, в голове, в мозгах я она. Это не новость. Или ты это только осознал? Вот ведь пьяный болтун. Я хотела было встать и уйти, но он снова задержал меня.
— Ну что еще, Дью? — устало спросила я. Меня стало как-то выбешивать его болтовня.
— Нет, ты не понял, брат, — продолжил он мямлить, еле ворочая языком, — Ты женщина. Настоящая, вот только внешняя шкурка, — он очертил рукой мой образ в воздухе, — мужская.
— Ты для себя Америку что ли открыл? А то не знал раньше…
— Да погоди, дай договорить. У тебя внутри физиология женская осталась. У тебя месячные есть?
Я округлила на него глаза. Он что, идиот? Какие к черту месячные? Я так ему и сказала:
— Тебе проспаться надо, — я стукнула его легонько ладонью по лбу, чтобы он очнулся, — Бред не неси…
— Я сделал анализ твоей семенной жидкости, но там спермы нет. Но есть кое-что поинтересней, — он заулыбался, как идиот и захлопал почему-то в ладоши.
— Вот нашел время говорить о таком, — я покрылась краской. Блин, мне и так не ловка, а он еще напоминает, — Так, навеселился? Все, я пошел спать…
— У тебя есть яйцеклетки, а раз они есть, то ты — женщина! — еле выговорил Дью и завалился на диван.
Я встала, как вкопанная. Что у меня есть? Я не ослышалась? Это что за бред, а ну-ка поясните. Я начала расталкивать Дью, пытаясь его разбудить, но все было напрасно — он уснул с чувством выполненного долга. Типа сказал и все, можно отдохнуть. А мне теперь что делать? Я подробности хочу. Если это правда, то я смогу дать Туну то, что не смог бы дать Пхат. А если это шутка, то не будет у меня больше брата, потому что так не шутят…