«ЧТО-ТО С ЧЕМ-ТО» 1 часть, глава 39 (онгоинг)

Данное произведение создано для развлечения и не несет за собой цели пропаганды нетрадиционных ориентаций и однополых браков. Все имена и события вымышлены. Любые совпадения — всего лишь совпадение. Все изобретения, упоминающийся в произведении, являются псевдонаучными.

Глава 39
В больнице

Я проснулась в больничной палате. Давненько я здесь не была. Если что, это сарказм. На соседней койке лежал перебинтованный человек. По всей видимости это Нонг Кинг, кто еще мог быть со мной в одной палате. Я пыталась рассмотреть его. Он был настолько перебинтован, что его не возможно узнать — бинты закрывали пол лица. Открытыми были только глаза и рот. Скорее всего он либо спал, либо был в отключке. Я попыталась встать, но от закружившейся головы быстренько бросила эту затею. Не плохо я приложилась об руль. Грудь тоже ныла. Пара ребер поломано это точно. Я попыталась глубоко вздохнуть, чтобы проверить свою догадку, но у меня ничего не получилось. Тут я почувствовала, что что-то присоединено к моей шеи. Я опять попыталась встать. В груди отозвалось резкой болью. Точно, поломаны. И синяк небось здоровущий. Вот ведь. Ну кто же знал что ангары так близко друг другу? Так, а что там дальше-то произошло? Мне может кто-нибудь рассказать? Я огляделась. В палате, кроме нас двоих никого не было. Вот как? Меня бросили? Блин, никто же не знал, что я отлучилась из агентства. Так что же там произошло. Откуда военные люди и кто были мои похитители? И что это торчит у меня из шеи? Что за трубки?
Дверь в палату открылась и в нее зашел Дью. Я обрадовалась. Ну хоть одно знакомое лицо. Вот только хмурое какое-то. Меня что, ругать будут? Я вопросительно посмотрела на брата. Он проверял показания приборов, не обращая на меня внимания. Просто ноль. Полный игнор. Э, алло, так не пойдет. Я тут на больничной койке не по своей вине. Я спасала человека. Я… Что-то я не пойму, а почему я говорить не могу? Открываю вроде рот, но ни звука. Это что за хрень? Дью! Дью, объясни мне.
Дью проверил приборы — все в норме. Краем глаза он видел, что Пхат пытается что-то сказать, но не может. Оно и понятно. У него травма гортани и ему пришлось сделать трахеотомию. Поговорить сейчас не получится. Он проверил все ли в порядке с трубкой и задумался. Отреагировать на брата или проигнорировать типа обиделся? Решить он не успел, в палату вошел отец.
Винай подошел к Пхату и взяв того за руки, которыми он махал, пытаясь привлечь внимание Дью, сказал тихим успокаивающим голосом:
— Все в порядке, сынок. Не стоит напрягаться и пытаться говорить. Тебе сейчас это будет затруднительно. У тебя травма гортани от удара об руль и врачам пришлось вставить трубку тебе в горло, чтобы ты смог дышать. Это временно. Надо только дождаться, когда заживет травма.
Он говорил так, что я начала успокаиваться. Переводя взгляд с него на Дью и обратно, я мимикой показала, что брат на меня не реагирует. Винай каким-то чудом понял меня. Он повернулся к сыну и сказал:
— Это что за ребячество? Ты почему его игнорируешь? Тебе Тун что наказывал пока его нет? Оберегать, холить и лелеять, а ты что удумал? На тебя маме надо пожаловаться?
Услышав про маму, Дью замахал руками.
— Папа, ты не так понял. Он уехал никого не предупредив. Попал в беду. Мы чудом его нашли. Я просто хотел его проучить, чтобы он в следующий раз не скрывал ничего от нас.
— Ладно. Но не делай так больше. Ты понял? — Винай хоть и нахмурил брови, но его глаза улыбались. Дью кивнул, — Вот и славно. Так, а что у нас с этим молодым человеком? — Винай перешел от меня в соседней койке.
Он осмотрел его, проверил приборы, поправил и отрегулировал капельницу.
— Ну что же, в целом все в порядке. Должен скоро очнуться, вот тогда и спросим кто он и от куда, а так же за что его так. Но судя по тому, что Пхат его спасал, он должен быть кто-то важным. Или просто хорошим, — Винай улыбнулся. Я замахала ему рукой, подзывая к себе, — Ты что-то хочешь нам сказать, Пхат? — я закивала головой. Винай подошел ко мне и протянул блокнот с ручкой, что вынул из кармана.
Взяв предложенные мне вещи, я раскрыла блокнот и написала: “ Парня зовут Кинг. Он из провинции Чиангмай. Ему лет 16-18 точно не знаю. Фамилию и адрес я тоже не знаю.” Я протянула свою запись Винаю. Он прочитал и улыбнувшись, сказал:
— Теперь мы знаем хотя бы имя и откуда он. Это уже хорошо. Дальше предоставим дело полиции.
Он положил блокнот мне на тумбочку и еще раз улыбнулся. Сказав, что зайдет проведать нас позже, он ушел. Дью проводив его взглядом, повернулся ко мне:
— Вот за что тебя так все любят? Ты же только неудобства создаешь. Я тебя знаю менее года, а медкарта, что я на тебя заполнил, уже даже в портфель не помещается. Ты когда прекратишь создавать людям проблемы?
Я знала, что он не сердится, а только делает вид. От этого мне было только смешно. А еще приятно осознавать, что о тебе заботятся и переживают. Кстати сказать, а где моя булка. Я вопросительно посмотрела на Дью.
— Да скоро придет, не переживай. Ему кое какие вопросы порешать надо было, — вот как он понял, что я хотела услышать именно это? Родная кровь не иначе. Я немного успокоилась и стала ждать, когда придет Тун.
Дью подошел ко мне и присел на край кровати. Он взял меня за руку и заглянул мне прямо в глаза.
— Послушай меня, Пхат, не обижайся на то, что я игнорировал тебя. Я не знал, как мне заговорить с тобой, чтобы не сорваться. Ты не представляешь, как ты нас напугал. Я не буду говорить за Туна — он сам тебе о своих чувствах расскажет. Я скажу тебе за себя, — он перевел дух и продолжил, — Я так перепугался за тебя. Когда пришел сигнал о сбои твоих жизненных показателей, я чуть с ума не сошел. А когда я увидел тебя всего окровавленного, стоящего на коленях у разбитой машины, я думал, что умру там на месте, на столько я испугался, что потеряю тебя. Ты единственный мой родной человек на всей земле. Я прошу тебя, не делай так больше. Случись что с тобой, я точно жить не смогу. Сможет ли Тун — это его дело. Я не смогу. И прекрати меня перебивать и спрашивать о нем, — вот как он догадался? Я смущенно улыбнулась. Прости, брат, я больше не буду, — Хорошо, я прощаю, но не надо все время переводить разговор на него. Во-первых, я ревную, а во-вторых, это раздражает.
Я чуть приподнялась и приобняла его. Какой же у меня заботливый мишка Тедди. Люблю его. Он похлопал меня легонько по плечу, приобнял быстренько так, как будто чего-то боялся и уложил меня на место.
— Не вставай пока. У тебя сотрясение и ребра сломаны. Лежи. В капсулу позже пойдешь. Так профессор решил. В этот раз будешь восстанавливаться естественным путем. Он сказал — “Хватит халявы”.
Вот профессор. Ну и жмот ты. Ладно. Я с тобой потом разберусь. Но как я потом узнала, он не жмотился на счет капсулы, а просто после последнего случая с моей клинической смертью боялся. Ладно, это я узнала потом, а пока я попыталась тяжко вздохнуть, давая Дью понять, что разочарована в Вяне, пусть так и передаст ему. Дью понимающе похлопал меня по руке. Тут открылась дверь и в палату не вошел, а влетел Тун. Он подлетел ко мне и встал, как вкопанный. Оглядел меня с ног до головы, увидел трубку у меня в горле и его глаза потемнели. Булка, не переживай, я справлюсь.
— Пи’Дью, это что? — спросил он, указывая на мою шею.
— Трахеостомная трубка, чтобы он мог дышать… — ответил Дью, вставая.
— Это так серьезно? — лицо Туна белело прямо на глазах.
— Он довольно сильно ударился о руль и повредил гортань и ему стало сложно дышать самостоятельно. Так как его не возможно было интубировать, сделали трахеостому. Не переживай, это вполне заурядная процедура. За него сейчас дышит аппарат. Как только гортань заживет, трубку удалят и он сможет самостоятельно говорить и дышать. Сейчас только написать может.
Тун присел на кровать, где до этого сидел Дью. На глазах блестели слезы. Я взяла его за руку и посмотрела, нахмурив брови. Не хочу, чтобы он плакал.
— Хорошо, не буду, — вот как они меня понимают? Или мысли мои читают что ли? Ладно, потом выясню.
С соседней койки раздался стон. Дью подошел к Кингу проверить показатели. Тот открыл глаза и испуганно уставился на Дью.
— Ты чего? Не бойся, — Дью старался говорить как можно мягче, — Я — врач. Я — друг. Вот проверяю показания приборов. Ты в больнице и с тобой теперь все будет хорошо. Ты меня понимаешь?
Кинг продолжал смотреть на Дью, не отрывая взгляда. Этот доктор очень похож на Пи’Пхата. Может это его родственник? Он тогда говорил, что у него вроде есть брать. А Кинг сейчас смотрит на него. Скорее всего это так. Не может же посторонний быть так похожим.
Краем глаза Кинг заметил, что в палате он не один. Он медленно повернул голову, чтобы посмотреть кто здесь еще. Было больно. Дью заметив, что Кинг морщится от боли, прибавил ему немного обезболивающего в капельницу. На парне живого места нет. Его похоже не просто били, а избивали не беспокоясь за его жизнь. Как он в живых остался, одному Богу известно.
Кинг, закрыв глаза от боли, лежал так пока не подействовало обезболивающее. Тогда он открыл глаза и посмотрел кто же здесь. Он увидел сначала какого-то парня, сидящего на койке на которой лежит… Пи’Пхат. Это же Пи’Пхат. Кинг хотел встать, не взирая на боль и подойти к нему, попросить прощения, что не смог скрыть от этих бандитов информацию о нем. Он старался. Он из последних сил старался. Как же так. Они все же достали его, раз он здесь. Кинг должен. Он еще раз попытался встать, но только застонал.
— Лежи смирно, — приказным тоном сказал Дью, придерживая его за плечо, — ты хочешь свести работу врачей на нет? Не хочешь, тогда лежи. Потом наобщаешься. Я что сказал, — он сделал упор на плечо, потому что Кинг ни как не хотел подчиняться, — Вот упертый. Тун, помоги его сдержать. У него швы разойдутся.
Тун оставил меня и подошел быстро на помощь брату. Они вдвоем наконец утихомирили Кинга. Дью вколол ему еще успокоительного.
— Вот ведь какой настырный. Пхат, прям как ты, — смеясь сказал он.
Я естественно промолчала. Тун, стукнул слегонца Дью в плечо, чтобы тот не болтал лишнего. Тот, подняв вверх руки типа “сдаюсь”, продолжил улыбаться.
Наблюдая за тем, как дурачатся братья, я в душе была рада, что они так заботятся обо мне и что не они были в опасности. Как же я люблю их. Мне повезло встретить в своей жизни таких людей, как мой брат и мой любимый. А еще Мина и даже Кайя с Ноком. Не говоря уже о профессоре. Если бы не он, то не было бы сейчас той меня, которая сейчас есть. И пускай я чуток изменилась, но я все еще я. Я вытерла набежавшую слезу.
— Вот значит как? — Тун вернулся и присел ко мне на кровать, — Мне запрещаешь, а сам слезы льешь? Так не честно. Я обижусь, — я схватила его за руку и состроила милую рожицу. Мне сейчас видно придется еще научиться разговаривать мимикой и жестами.
— Тебя научить основным жестам языка глухонемых? — спросил Тун.
Я ошарашено посмотрела на него. Я точно сойду с ума, если он читает мои мысли. Это я так вообще от него ничего скрыть не смогу. Это не значит, что я хочу что-то скрыть, но все же. Я-то его мысли не читаю.
— Ну что ты так на меня смотришь? Давай повторяй за мной, — и он стал показывать мне основной набор жестов, которые мне в последствие очень облегчили жизнь.
В палату постучали. Дью открыл дверь. На пороге стояла Мали в сопровождении мужа.
— Пхат, мальчик мой, — запричитала она, увидев меня.
Она было пошла ко мне быстрым шагом, но увидев мою шею, как-то запнулась и повернулась в Винаю.
— Ты же меня уверял, что все хорошо? По твоему это “все хорошо”? — она указала на меня, — Что вы от меня скрываете? Говорите немедленно какого его состояние. Я требую созвать консилиум и провести тщательное обследование моего мальчика. Я не допущу, чтобы с ним что-то сделали не так и ему будет еще хуже, чем сейчас. Почему у него не отдельная палата?
— Мали, дорогая, успокойся. С ним действительно теперь все хорошо. Эта трубка временно помогает ему дышать. Это даже хорошо, что она у него есть. С ней ему не больно и спокойно, — Винай подмигнул мне, — А это еще один бедный мальчик. Его Пхат спас.
Я помахала рукой, призывая к себе Мали, широко ей улыбаясь. Винай подставил стул ближе ко мне и Мали присела, взяв меня за руку, отобрав ее у Туна.
— Мой бедный мальчик, — начала она снова, — как такое могло с тобой случится? Зачем ты влез в какие-то разборки?
Я умоляюще посмотрела на братьев и Виная. Дью кивнул понимающе.
— Мама, давайте не будем утруждать Пхата. Он недавно очнулся. Говорить он пока не может, соответственно не может ничего рассказать. Давайте мы сейчас пойдем все, оставим его отдыхать. Ему полезно отдыхать. Как только он чуть оправится, ты опять к нему придешь. Хорошо?
— Ты меня не обманываешь? С ним действительно все хорошо?
— Да, мама. Тебе сейчас надо лучше заняться помолвкой. Не думаю, что Пхат сейчас в состоянии будет в ней участвовать.
— Ой, ты совершенно прав. Надо получить новую дату. Оповестить всех гостей. Отменить кое-какие заказы или перенести на другое время. Сколько же надо успеть сделать. Пхат, мальчик мой, отдыхай, набирайся сил. Я еще приду, а пока мне надо заняться делами. Мама вас любит, мальчики.
Она встала, подхватила мужа под руку и направилась к выходу. По дороге Винай обернулся и показал Дью палец вверх — ты молодец, и они вышли из палаты. Все облегченно вздохнули. Мне даже показалось, что Кинг тоже сочувственно вздохнул. Я повернулась в его сторону. Он продолжал лежать с повернутой головой в мою сторону и наблюдать за мной. Я подмигнула ему. На его лице отразилась легкая улыбка. Как же ему наверное больно. У меня сломаны пара ребер и мне больно, а что же испытывает он? Я тогда прощупывала его ноги и они вроде были целы. За остальное я не ручаюсь. Досталось же ему. И все из-за меня. Я потянулась за блокнотам. Тун подал мне его. Я благодарно кивнула глазами, взяла ручку и стала писать. Я написала список вопросов, которые хотела бы узнать про Кинга, про его состояние и вообще про то, что произошло на складе. И главный вопрос — как меня нашли и так вовремя пришли на помощь. Я передала запись Туну. Он пробежался по ней.
— Ты хочешь все услышать сейчас? — я снова утвердительно закрыла и открыла глаза, — Хорошо, он повернулся к Кингу, — Послушай, Нонг, ты можешь говорить? Как твое состояние?
— Я вколол ему дополнительного обезболивающего и успокоительного. Говорить он в принципе может, но будет немного заторможен, — ответил за него Дью.
— Так я могу тебя спросить, Нонг? Ты понимаешь, что тебе говорят?
Кинг, облизнул пересохшие губы. Дью взял со стола стакан с водой, вставил в него трубочку и поднес к губам Кинга. Тот аккуратно взял трубочку губами и сделал несколько глотком.
— Спасибо, Пи, — сказал он сиплым голосом.
— Пожалуйста, — ответил Дью и присел на стул, что стоял между нашими с Кингом кроватями.
Тем временем Тун рассказывал мне, как они обнаружили, что меня нет и что у меня проблемы и что я сама еду или меня везут прочь от города. Они направились за мной. По прибытию на место была обнаружена местная банда, которую темные дельцы нанимали для грязных дел. Сейчас ими занимается полиция. Это мне более или менее понятно. Осталось выяснить, как здесь оказался Кинг, почему от в таком состоянии и что бандитам было нужно от меня?
— Ты помнишь, что произошло в тот вечер в баре? — с трудом выговаривая слова, спросил Кинг. Я кивнула, — Так вот, один из тех парней, что остался лежать под столом после твоего ухода, оказался сыном главаря местной банды. Он решил разыскать тебя и поквитаться.
Ну, теперь это многое проясняет. Они меня выманили на Кинга и должны были доставить к Чиангмай к заказчику, но я им доставила не мало хлопот и они решили поторговаться. Жадность до добра никогда не доводила. Пока они торговались, я сбежала. Ни тебе денег, ни “товара”, да еще теперь с полицией разборки по поводу не законного похищения и удержания человека. Красота. С одной стороны хорошо, а вот с другой — за мной опять могут прийти. Надо что-то предпринять.
— А ты, Нонг, как во всем этом замешен? — спросил Тун Кинга.
Тот перевел на Туна взгляд. В этом взгляде было столько боли и отчаянья, что Туна стало как-то не по себе.
— Драка в баре была из-за меня… — тихо ответил Кинг, — Меня и тогда Пи’Пхат спас. А мне вот не удалось его спасти и он снова из-за меня попал в переделку.
— А вы с ним давно знакомы? — Тун пристально посмотрел на Кинга. Вот опять он за свое, ревнивец. Я взяла его за руку и сжала, чтобы он успокоился. Парню и так тяжело.
— Мы там же и познакомились, — на этих словах Тун повернулся ко мне с немым вопросом. Блин, а я даже ответить не могу. Засада. Но тут за меня вступился Дью.
— Тун, ты чего наезжаешь-то? Он же тебе даже ответить не может. И что с того, что он в баре познакомился с кем-то? Ты разве не знакомишься?
— А вы, я полагаю, именно тот человек, которого Пхат тогда пытался забыть? — Кинг не отрываясь смотрел на Туна.
— А ты ему хотел в этом помочь? — Тун вскочил со своего места. Я даже не успела его за руку схватить. Дью предостерегающе встал перед ним и взял его за плечи.
— Успокойся, брат. Ты в своем уме? Ты чего тут скачешь, как полоумный? Это когда было-то? Да сядь, я тебе говорю. Старших надо слушаться, — с этими словами Дью усадил Туна на место, — Послушай, Кинг, а ты его не провоцируй. Видишь, как он у нас горячий? — обратился Дью к Нонгу.
Меня здесь вообще что ли нет? Эй, алло, народ. Что это тут за разборки? Я дернула Туна за рукав. Он всем видом показывал, что обиделся. Ах, раз так, то я сейчас тоже обижусь. Я убрала от него руки и сложила их на груди. Стало больно ребра. Блин, я даже простонать не могу. Обидно. У меня непроизвольно потекли слезы. Это заметил Дью.
— Ну что ты за человек? — обрушился он на Туна, — смотри, ты его до слез довел. Я тебя сейчас выгоню отсюда, как раздражающий пациента элемент, — пригрозил он.
Тун опомнился. Он действительно очень ревновал Пхата и ничего не мог с собой поделать. Вот что мне с этой ревнивой булкой делать?
— Пи’Тун, — позвал его Кинг, — не надо так реагировать. Пи‘Пхат вас очень любит. Ну, по крайней мере тогда точно любил, — добавил он. Дью закатил глаза.
— Кинг, ты совершенно не помогаешь, — прошипел он.
— А что я такого сказал? — Нонг не понимающе посмотрел на Дью.
— Да так, ничего, — Дью внимательно следил за Туном. Он отлично знал характер своего брата. Тот спокойный и уравновешенный, пока дело не доходит до Пхата.
Я взяла блокнот и написала: “Тун, если ты не прекратишь, то я с тобой разговаривать больше не буду.” Получилось как-то двусмысленно. Я и не могу сейчас разговаривать. Я протянула ему блокнот. Он пробежал глазами по строчке. Закрыл глаза, посидел так минут пять, потом открыл их и улыбнулся. Вот и славно. Я написала: “Вот так и надо было давно. Ты же знаешь, что у меня никогда никого не было, кроме тебя. Я тебя люблю.” показала ему запись. Он прочитал и взял блокнот из моих рук. Вырвал листок с этой фразой, он вернул мне блокнот, а листок свернул и проложил к себе в нагрудный карман.
— Это я сохраню для себя. Это твое первое письменное признание.
Я махнула на него рукой. Вот же… Попыталась отвернуться, но подключенные трубки к горлу не дали такой возможности. Тун привстал и поцеловал меня в лоб.
— Вы снова? — Дью аж рыкнул на нас.
— Брат, ты чего так вечно реагируешь? — спросил его Тун, — Давно привыкнуть должен.
— Не дождешься, — огрызнулся Дью.
Кинг с интересом наблюдал за ними. Они все называют друг друга братьями, но между Пхатом и Туном не братские отношения это понятно сразу. Так как же они… Загадка. А еще Кинг тайком наблюдал за Дью. Ему он очень понравился. Он похож на Пхата. Причем очень. Кинг в тайне все это время надеялся, что он сможет завоевать сердце парня с которым тогда познакомился в баре. Но сердце Пхата занято и по всей видимости с этим ничего не поделаешь. Это очень огорчает. Он вздохнул. Дью повернулся к нему.
— Ты чего вздыхаешь? Тебе тоже не нравится, когда при тебе любезничают?
— Любовь, это прекрасное чувство. Хотел бы я, чтобы кто-нибудь вот так же относился ко мне…
— Не переживай. У каждого человека есть своя половинка. Просто ты еще не встретил свою. Подожди немного, может она где-то рядом, — Дью улыбнулся, — Ты как, обезболивающего добавить?
— Нет, спасибо. Терпимо.
— Тогда можешь продолжить рассказывать о том, что произошло? — Нонг кивнул в ответ.
— Особо рассказывать не чего. Мы в тот вечер виделись с Пхатом первый и последний раз. Жаль конечно, но он укатил на своем красном байке и больше не появлялся. А я по его совету вернулся за учебу. Слышишь, Пи‘Пхат, а я получил стипендию. Я смог и все благодаря тебе.
Я довольно улыбнулась. Одними губами сказала “молодец”.
— Он сказал, что ты молодец, — помог мне Тун. Я благодарно сжала ему руку.
— Я весь год усердно учился и не ходил в бар. А на прошлой недели мы с одногруппниками решили отметить наше поступления, вот и пришли в тот бар. Ко мне почти сразу подошли те парни и спросили про тебя. Я им сказал, что ты был просто мимолетным и больше не появлялся. Они не поверили. Подкараулив после бара, они изрядно меня избили, отобрали телефон и там нашли твой номер. Я теперь жалею, что сохранил его. Я думал, что вот поступлю в универ и обязательно позвоню тебе рассказать, — он остановился, чтобы перевести дыхание. Дью дал ему воды. Кинг с благодарностью посмотрел на него. Он сделал несколько глотков и продолжил, — Они по номеру твоего байка поняли что ты из Бангкока и пытались искать тебя в этом огромном мегаполисе, но не нашли. А тут я, да еще у меня оказался твой номер телефона. Они привезли меня сюда и побоями заставляли тебе позвонить, но я отказывался. Видно у них кончилось терпение и они решили сами тебе позвонить, представившись мной. Прости, Пхат, прости меня, — Кинг заплакал и продолжал просить простить его.
Похоже что у него начиналась истерика. Я испугано посмотрела на Дью и всем видом просила его помочь бедному мальчику. Даже Туну стало его жалко, хоть все еще ревновал — это было хорошо по нему видно. Дью быстро проверил все показания и дал Кингу еще успокоительного. Вскоре тот заснул.
— Да, дела… — задумчиво сказал Дью, глядя на спящего Нонга, — Ты посмотри, Тун, как он защищал Пхата. На нем живого места нет, а ты со своей ревность… Стыдно, брат, — он покачал головой.
— Что ты меня стыдишь? Я что виноват, что ревную его? А сам-то что, не ревнуешь? А?
— Мне можно, я брат, а он как ни как моя сестра.
— Пи’Дью, ты опять? — Тун посмотрел на брата. Тот просто отмахнулся.
Я решила раз и на всегда положить конец их разногласиям по поводу меня. Я написала: “Тун, помоги мне сесть.” Он тут же стал мне помогать дело было не из легких. Сломанные ребра болели, а тугая повязка сковывала движения, а еще эти трубки… Дью бросился помогать. Увидев, что я корчусь от боли, он укоризненно покачал головой.
— И чего молчишь-то? Нельзя было обезболивающего попросить?
Тун посмотрел на него как на умалишённого.
— И как он это должен был сделать? Ты сам-то догадаться не мог?
Я хлопнула по кровати рукой, призывая их к вниманию. Они встали передо мной на вытяжку и уставились на меня. Я написала: “Не прекратите собачиться, я вас выгоню.” они заулыбались и обняли друг друга за плечи, делая вид, что у них все отлично, что они ни разу не ругаются и любят друг друга. Вот что за клоуны? Да, моя жизнь действительно шапито. Я устало откинула голову. Дью ввел мне лекарство. Буквально сразу стало полегче. Боль притупилась. Я улыбнулась и взяла их за руки. Притянула их ближе к себе и приложила их руки ладонями к своей груди в районе сердца, давая им понять, что они оба здесь. Надеюсь, что они это поняли. Тун присел сразу рядом и стал поправлять мне волосы на лбу свободной рукой. Дью немного покраснел. Он до сих пор меня стесняется. А когда думал, что я ему никто, целоваться даже лез. Вот ведь как. Я отпустила их руки и снова взяла блокнот. Написала: “Вы оба на всегда в моем сердце. У каждого свое место и этого не изменить. Я люблю вас больше жизни. Пожалуйста, не ссорьтесь, не делайте моему сердцу больно.” Дождавшись когда они прочтут, я опять взяла их за руки и соединила их между собой в рукопожатии. Мимикой показала, что я от них хочу. Они смущенно улыбнулись и пожали друг другу руки. А потом, посмотрев друг другу в глаза они обнялись. Как же приятно на них было смотреть. Как же хочется спать. Походу дела Дью еще что-то вколол. Моя глаза слипаются… Я хочу спать… Ладно, всем пока… Я… Я провалилась в сон.