«ЧТО-ТО С ЧЕМ-ТО» 1 часть, глава 35 (онгоинг)

Данное произведение создано для развлечения и не несет за собой цели пропаганды нетрадиционных ориентаций и однополых браков. Все имена и события вымышлены. Любые совпадения — всего лишь совпадение. Все изобретения, упоминающийся в произведении, являются псевдонаучными.

Глава 35
Все гениальное просто

Догадки Дью оказались верными. Моя ци, пролежав на запечатанном уровне, распалась на мельчайшие частицы и воспользовавшись моментом, когда я была в коме и бродила по ментальный уровням, смешалась с ци Туна, которой он меня заполнил. Выявили мы это не сразу, а где-то на третью или четвертую совместную медитацию. Я вспомнила, как я, будучи в коме, медитировала и ощущала покалывания. Вот как раз в это время она и проникла в потоки. Где она была до этого, мы так и не узнали. Но не в этом смысл. Главное мы поняли что происходит и уже можно было что-то с ней предпринимать.
Можно было бы ее не трогать, если бы моя распавшаяся энергия не стала бы паразитической и всячески не мешала бы новой, но уже ставшей моей ци. Перемещаясь по потокам, она то тут, то там на короткий срок ставила своеобразные прерыватели, которые нарушали слаженную работу. Делалось это на столько не предсказуемо, что невозможно было отследить. Сравнив потоки ци и кровяные русла, Дью предположил вероятные места возникновения заслонок. Это дало понимание в каком направлении нам двигаться. Теперь осталось разработать способ собрать мою старую ци во едино, чтобы либо запечатать обратно на уровень либо окончательно удалить ее из меня. Над этой проблемой профессор трудился днями и ночами. Мне его даже жалко стало. Чем я могла ему помочь? Пока не знаю, но я усиленно над этим работаю. А еще Дью предположил, что во всем виновата моя редкая группа крови. Будь у меня положительный или отрицательный резус, то разрозненные частицы ци не смогли бы свободно двигаться, а уж тем более вредить мне. Взяв это за основу, он так же, как и профессор работал над этой проблемой, постоянно консультируясь с Туном по вопросам жизненной энергии.
Я почти совсем оправилась от своего последнего недуга. Будем его так называть. Окончательно поправлюсь я только тогда, когда мы сможем собрать мою распавшуюся ци. Передвигалась я на своих двоих, но медленно. Тун постоянно на меня ворчал из-за этого, потому что я не хотела пользоваться креслом. Дойти от квартиры до лифта, а потом от лифта до веранды в кафе мне не составляет труда. На веранде я оборудовала себе что-то вроде кабинета, поставив полупрозрачные перегородки с функцией затемнения — межоконное пространство заполняется непрозрачным газом и никому не видно, что внутри. Занималась я там макетом, писала курсовые и готовила диплом. Частенько ко мне присоединялись ребята из группы. Про Туна молчу — он всегда со мной. Его от меня палкой не отгонишь. Боится, что я уйду от него, улучшив момент. Параноик. Теперь настала моя очередь убеждать его, что я его люблю и хочу быть с ним всю оставшуюся жизнь. А он в ответ сразу предлагал пожениться. Но я решила, что мы сыграем свадьбу только тогда, когда решим все мои проблемы.
Мы сидели на веранде и наслаждались видом осеннего заката. Осенью они наиболее яркие, выразительные. Солнце кажется огромным, а его лучи, отражаясь в окнах Сиама, переливались всеми красками. Тун молчал, глядя, как я жмурюсь на солнце, но наконец не выдержав, сказал:
— Пхат. Давай вернемся к нашему разговору. Вот ты не хочешь, чтобы о нас знали. Раньше винил меня в этом и даже хотел бросить. И как мне тебя понимать? Ты сам должен понять, что не важно когда мы расскажем всем о нашей любви, важно то, что мы счастливы. И мы просто обязаны поделиться этим счастьем с другими. Ты так не думаешь?
Я решила вначале промолчать и оставить его без ответа, но призадумалась. А вот действительно, чего это я так загоняюсь? Ну, расскажем мы сейчас, а не потом. Что от этого изменится? Если так подумать, то это потом может никогда не наступить. Если мы не найдем способ справиться с моей ци, то я просто буду медленно угасать и настанет день, когда уже не о чем будет рассказывать. Вот как не справедливо бывает на свете. Одна маленькая оплошность, один маленький просчет и вся жизнь идет насмарку. После того, что я услышала из разговора Туна с Дью, я уже не сожалею, что не могу вернуться в свой образ. Любовь Туна к Пхату настолько велика, что и я полюбила его. Вернее себя в его образе. Назад дороги нет. Только вперед и будь что будет.
— Тун, мы можем встретиться сегодня с родителями?
— Я не знаю дома ли они сегодня. Сейчас позвоню, — он достал смартфон и набрал домашний номер. Ответила прислуга и сообщила, что семья Суваннарат отдыхает в библиотеке. Тун попросил передать им, что он сейчас приедет.
Нажав отбой, он повернулся ко мне. Я продолжала подставлять свое лицо заходящим лучам. Тун залюбовался мной. Все же я красивый. Услышав, что он перестал разговаривать, а повернулась к нему и открыла глаза.
— Ну как?
— Они дома. Мы можем ехать. Давай я тебе помогу подняться, — он заботливо подставил мне руку, чтобы я смогла опереться на нее и встать, — Может мне кресло привести?
— Еще раз о нем вспомнишь, будешь сам в нем ездить, — пригрозила я.
— Не ценишь ты мою заботу, Пхат, ой не ценишь, — улыбаясь, сказал он.
Булка, я тебя люблю. Я улыбнулась ему в ответ. Быстро бросила взгляд по сторонам и, увидев, что никого нет, чмокнула его в губы. Он тут же обхватил меня за талию и притянул к себе.
— Тун, отпусти, — зашипела я на него, — увидеть могут.
— Вот ты опять…
— Не сердись. Подожди совсем чуть-чуть. Обещаю, что в сроком времени мы расскажем о себе, — я посмотрела ему в глаза и улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой.
— Котенок, ты снова меня дразнишь?
— Даже и не думал, — бросила я ему через плечо и поспешила к лифту со всей скоростью, на которую только была способна.
Мы поднялись в квартиру. Я быстро, на сколько смогла, приняла душ. Тун пытался увязаться со мной, но время на игры не было. Я одним взглядом выпроводила его из ванной. Он тяжело вздохнул и вышел. У нас давно не было близости. Обнимашки и поцелуйчики, а так же взаимные ласки — вот пока весь мой придел.
Приняв душ и переодевшись, я вышла в гостиную. Тун тоже успел принять душ и переодеться, а теперь сидел на диване в ожидании меня. Я кивнула ему и мы пошли на выход. Он поддерживал меня под руку. Как-то я предложила взять для себя костыль, так он чуть не обиделся. Сказал, что я хочу лишить его последней радости. Он, оказывая мне помощь, мог свободно находиться рядом со мной, не вызывая подозрений. А я костыль прошу. Не даст он мне его. Ну и не надо. Будешь сам моим костылем.
Мы спустились на парковку и уселись в машину. Я с сожалением посмотрела на стоящий рядом свой байк. Как же я соскучилась по нему. Вот как поправлюсь, то вы меня только и видели. Застегивая мне ремень, Тун проследил за мои взглядом.
— Не переживай. Скоро сможешь прокатиться. Потерпи немного, — я согласно кивнула.
Тун завел машину и мы тронулись с места. Всю дорогу ехали молча. Я размышляла над своим решением — правильно ли я сейчас поступаю? А Тун не хотел мне мешать. Он даже музыку не включал, чтобы я не отвлекалась от своих мыслей. Какой же он у меня… Это окончательно утвердило меня в своем решении.
Мали с Винаем встретили нас на пороге дома. Мали сразу засуетилась вокруг меня, мешая сыну помочь мне зайти в дом. Винай аккуратно взял ее под локоток и отвел чуть в сторону.
— Дорогая, дай им войти спокойно. Ты же видишь, Пхат еще не до конца оправился, а ты своей суетой ему мешаешь.
— Я помочь хочу, — она невинно захлопала глазками. Не видела ее еще с такой стороны. Забавно.
— Еще успеешь. Пойдем в дом.
Мы прошли в большую гостиную. Я хотела сесть на диван, но Тун усадил меня в кресло. Так меня никто беспокоить не будет — шепнул он мне на ухо, глядя на мать. Я улыбнулась. Он же сел рядом на банкетку. Мали с Винаем присели на диван. Я собралась с силами и сказала:
— Извините, Кхун Винай, Кхун Мали, что мы вас потревожили так поздно, — я краем глаза посмотрела на часы. О, не так уж и поздно. Что-то я со временем просчиталась, но оно и к лучшему.
— Не извиняйся, милый, мы всегда вам рады, — ответила Мали, поглядывая на мужа и похлопывая его по руке.
Я повернулась к Туну и посмотрела ему прямо в глаза. Собралась с духом и сказала:
— Тун, ты знаешь, что произошло в моей жизни за последний год. Сейчас я не в лучшей форме. И ты зная все это все еще хочешь быть со мной?
По щекам Туна потекли слезы. Он закивал головой и сказал:
— Быть с тобой, это моя заветная мечта…
— Кхун Мали, я согласен, — повернувшись к матери Туна, выпалила я.
На меня уставились три пары глаз. И во всех читался вопрос — на что? Первой о чем я говорю догадалась Мали. Она вскочила с дивана и даже захлопала в ладоши.
— Это правда? — она все еще не верила, что я согласилась на свадьбу.
— Да, это правда, но с одним условием.
— Любое условие. Говори, я выполню все, что в моих силах.
Я обвила присутствующих взглядом. Винай улыбался. Тун похоже был в шоке. Он явно не ожидал от меня такого.
— В ближайшую благоприятную дату мы совершим помолвку, — спокойно сказала я. Откуда только это спокойствие во мне взялось? — а свадьбу проведем когда я полностью поправлюсь.
Тун, услышав последнее, печально опустил глаза. Мы уже обсуждали с ним тему моего восстановления. Мы оба знали, что оно может не наступить. А значит и свадьба может не состоятся. И это мое решение и он прекрасно понимал, почему я приняла именно его. Если я не оправлюсь, то я не буду сдерживать его брачными узами. Да, мы будем помолвлены и это уже накладывает некие обязательства. Но свадьба… Короче, считайте, что это моя прихоть.
— Как же хорошо, что ты наконец решился, Пхат. Ты делаешь меня счастливой. И я не сомневаюсь, что Тун тоже счастлив. Правда, Тун?
— Да, мама. Пхат — мое счастье. Я согласен на все его условия, — он взял меня за руку и посмотрел мне прямо в глаза, — Я хочу сейчас сказать тебе, Пхат, перед лицом своих родителей, что ты — тот самый единственный ради которого я живу, ты — моя половинка, без которой я дышать не могу, ты тот, за которого я готов отдать свою жизнь. Я безумно рад, что ты наконец-то согласился быть со мной и пройти по жизни рука об руку.
Слушая сына, Мали тихо плакала от счастья. Винай незаметно вытер скупую слезу, вызванную словами сына. Когда-то и он давал своей будущей жене подобную клятву. Да, время неумолимо бежит и они с женой уже не молоды, но их дети полны сил и энергии. У них скоро появятся свои семьи. И пусть эти семью не совсем в традиционном понимании, главное, что они любят и их любят в ответ. Вот еще бы Дью их порадовал бы и тогда можно быть совсем спокойным.
Я смотрела на Туна и моя душа пела от счастья. Как же я люблю свою булочку. Все же я правильно сделала, что согласилась сейчас хотя бы на помолвку. Я знаю, это сделает моего любимого счастливым. Пусть не на все сто процентов, но это пока все, что я могу дать ему. Я положила руку по верх его руки и сказала:
— Самое лучшее, что могло случиться в моей жизни, это ты, Тун. Я бесконечно тебя люблю. Ты наполняешь мою жизнь смыслом и она вся, без остатка принадлежит тебе.
Он обнял меня и не смотря на присутствие родителей, поцеловал прямо в губы. Я засмущалась и немного отстранилась от него. Блин, что же так неловко-то? Захотелось спрятаться. От смущения я закрыла лицо руками. Тун стал меня успокаивать.
— Все, можешь не прятаться, — сказал он минут через пять, — они ушли.
Я убрала руки от лица и обвела комнату взглядом. Действительно родителей Туна не было.
— Ты зачем меня при них поцеловал?
— А что такого? Я поцеловал своего парня, который только что согласился выйти за меня.
Кажется мои щеки и уши сейчас цвета спелого томата. Я шлепнула Туна ладонью по плечу, типа хватит издеваться. А не пора ли нам домой? Я попыталась встать. Тун тут же бросился мне на помощь. Обперевшись о его руку, я встала и мы направились к выходу. На площадке перед домом нас ждали Мали с Винаем.
— Уже уезжаете? Оставайтесь сегодня у нас, — Мали с улыбкой обратилась к нам.
— Мама, Пхату еще процедуры делать надо. В следующий раз мы обязательно останемся.
— Хорошо, сдержите обещание. Я завтра посещу астролога за датой помолвки, а вы сходите в храм.
— Хорошо, мама. Папа, мы поехали.
— Аккуратно на дороге, мальчики. Берегите себя.
Мы сделали вай и сели в машину. Пока мы выруливали с площадке, Мали махала нам рукой. Винай поддерживал ее под руку.
Отъехав от дома, на меня что-то нахлынуло и я спросила:
— Ты действительно не против?
— Против чего я должен быть? — удивленно спросил Тун, глядя на дорогу.
— Связать со мной свою жизнь. Ведь я — не я, да к тому же я сейчас почти беспомощный. Нужно ли тебе взваливать на себя такую обузу?
— Я что-то не пойму. Ты что, обратную передачу включил? — он резко свернул к обочине и остановил машину. Посидел немного, уставившись прямо перед собой, потом повернулся ко мне, — Я не понимаю, чего ты добиваешься? Я неоднократно доказывал тебе свою любовь. Что мне надо еще сделать, чтобы ты раз и на всегда понял, что мне нет дела до того, кем ты был. Я люблю и буду любить человека, который сейчас сидит рядом со мной в машине. И чтобы не происходило, моя любовь не изменится и не исчезнет, а станет только крепче. Я готов на все ради этой любви. Ты это понимаешь?
Он отвернулся, оперся руками о руль и положил на них голову. Его плечи стали вздрагивать. Он что, плачет? Да что я за бессердечная тварь такая? Да что мне все неймется? Это все, деточка, твой эгоизм. Ты не хочешь, чтобы было больно тебе и ты делаешь больно любимому человеку. Когда же ты угомонишься? Ты же видишь, что он любит тебя. И он неоднократно доказывал тебе свою любовь. Что же с тобой не так, что ты вот так вот его изводишь? Где же я так себя испортила? Я никогда такой не была. Если что-то решала, то оставалась непреклонной в своем решении. А сейчас что? Превратилась в какую-то истеричку, занимающуюся самокопанием, вынося мозг любимому. Он-то в чем виноват? Ты что, сомневаешься в его любви? Или ты не уверена в своей любви? Тебя в психиатрическую больницу надо отправить и закрыть в одиночной палате, чтобы ты не приносила больше боли своему любимому.
И тут меня словно молния ударила — мысль о психушке меня озарила. Я вспомнила, что когда у меня начался сбой с моей ци я стала очень возбудимой, нервной, вспыльчивой и все, что с этим связывается. Потом, когда Тун наполнил меня своей ци, я стала более уравновешенной, спокойной. Сейчас у меня снова эмоциональные качели и задеты в основном нейронные связи. Может надо поискать в этом направлении? Надо срочно сообщить профессору и Дью. Я достала смартфон и, не обращая внимание на расстроенного Туна — потом успокою, набрала номер Вянь Вяня.
— Привет, пап, это я. Слушай и не перебивай…
Я начала делиться с ним только что возникшей у меня идеей. Тун поднял голову. На его лице еще блестели слезы, но выражение было удивленное и заинтересованное одновременно. Он так же, как профессор слушал меня очень внимательно. Иногда кивал головой в знак согласия со мной. Рассказав все, я с облегчением вздохнула. Как камень с плеч упал. Я повернулась к Туну. Он смотрел на меня и улыбался. Не успела я что либо сказать, как о сгреб меня в охапку и стал целовать.
— Тун, Тун, остановись. Ты меня задушишь, Тун, — мои сопротивления становились все слабее и слабее и вот я уже сама его обнимала и целовала.
Переведя дыхание после возбужденных поцелуев, мы поехали в агентство. Решение по моей проблеме было практически найдено. Это конечно не вернем мне тело девушки, но восстановит меня физически и ментально.